Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость | RSS | ГлавнаяМой профиль | Регистрация | Выход | Вход

Главная » Статьи » Официальные авторы "Мечты" » Виктор Сорокин

Виктор Некипелов. Избранное. 1. Об авторе.

Виктор Некипелов. Избранное. 1. Об авторе.

=========================================

Об АВТОРЕ (Соня Сорокина)

Виктор Некипелов родился 29 сентября 1928 года в г. Харбине (Китай).
Мать – Некипелова (Бугаева) Евгения Петровна, медицинский работник, погибла в Гулаге (арестована в 1939 году в г. Ногинске Московской области). Отец – Некипелов Александр Павлович, врач.

Образование: среднее медицинское, фармацевтическое и филологическое.
Поэт, публицист, правозащитник-диссидент. Начал печататься с 1950 года. В 1966 году в Закарпатье выходит его первый сборник стихов «Между Марсом и Венерой» (изд. «Карпаты»). После 1969 года стихи Некипелова появлялись только в самиздате.

В 1947 году поступил в Омское военно-медицинское училище, которое с отличием окончил в 1950 году. В 1953 году Виктор Некипелов подает документы в Ленинградскую военно-медицинскую академию – отказали «за неимением мест»; в 1954 году – то же самое, а причина была простая: место рождения – Харбин. В 1955 году он поступает в Харьковский медицинский институт, где открылся военно-фармацевтический факультет, но в 1957 году факультет был закрыт в связи с сокращением армии. Ему было предложено продолжить учебу, он закончил его с отличием в 1960 году и получил направление в Закарпатское аптекоуправление, где работал заведующим Областной контрольно-аналитической лабораторией.

В 1965-1970 годы Виктор Некипелов живет в Умани, работает на Уманском витаминном заводе старшим инженером-исследователем, учится заочно в Литературном институте им. Горького в Москве. Из Московского областного аптекоуправления поступает вызов на работу, и Некипелов переезжает в Москву. Но московский период длился недолго – с небольшим год: вмешались «органы», Виктора лишили московской прописки, и семья переехала во Владимирскую область.

11 июля 1973 года Виктор Некипелов был арестован по ст. 190-1 УК РСФСР «Изготовление и распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй» и приговорен Владимирским областным судом к двум годам ИТЛ общего режима. Ему инкриминировались статья «Нас хотят судить – за что?» и несколько стихотворений. Через два года после освобождения началась слежка, обыски на квартире и на работе; обвинения в том, что он враг, израильский шпион, агент ЦРУ; встречные на улицах отводили глаза в сторону. Это было очень трудно выдержать. Вся боль – в стихах. Виктор Некипелов принимает трудное для себя решение о выезде из страны.

В 1977 году Виктор Некипелов получает официальный отказ в разрешении на выезд из страны с мотиворовкой, что «это противоречит государственным интересам». За ним последовало «Письмо об отказе от советского гражданства».

Но люди и судьбы вокруг были таковы, что невозможно было молчать, пройти мимо – даже при безнадежности и бессмысленности. Виктор Некипелов вступает в Московскую Хельсинкскую группу и горячо, сердцем принимает создание Группы по защите прав инвалидов в СССР.

7 декабря 1979 года – второй арест и по ст. 70 УК РСФСР приговорен к 7 годам ИТЛ строгого режима и 5 годам ссылки. Обвинение в «изготовлении клеветнических материалов, порочащих советский общественный и государственный строй, и распространении их с целью ослабления и свержения советской власти».

В 1982 году из Пермского лагеря строгого режима Виктор Некипелов был направлен на три года в Чистопольскую тюрьму. Последний год заключения провел в Пермском лагере. Больше половины последнего лагерного года его держали в ПКТ и ШИЗО, лишив свиданий, ларька, бандеролей, посылки – всего. После окончания лагерного срока его, обреченно больного, этапировали в ссылку в Красноярский край (в пос. Абан) – с припиской в личном деле – онкофобия, закрыв тем самым все возможности к обследованию.

На следствии Виктору Некипелову цинично говорили: «Мы вас выпустим, Виктор Александрович, за границу, но сначала мы вас уничтожим как личность. Мы вас выпустим, когда вы уже никому не будете нужны, никому». Они выполнили свое обещание. Когда в марте 1987 года Виктора Некипелова по Указу освободили из ссылки, состояние его здоровья было таким, что он уже не смог включиться в жизнь. Но, как мудро сказала его жена Нина Некипелова, «одного они все-таки не сумели – они не отняли у него «золотых наличников», им не удалось убить любви к близким и знания великого человеческого права быть свободным».

В марте 1987 года освобожденный из ссылки Виктор Некипелов заявил о своем желании выехать из СССР. В условиях начавшейся «перестройки» и «демократизации» в течение пяти месяцев он получал отказ. И только в начале сентября 1987 года КГБ дал, наконец, разрешение на выезд. 27 сентября Виктор Некипелов, тяжело и безнадежно больной, выехал с семьей на Запад.

Умер Виктор Некипелов от тяжелой формы рака 1 июля 1989 года в Кретее (пригород Парижа). Умирал он спокойно, как будто действительно уходил в свой «Майерлинг», где только любовь, только добро.

============================================================================

Изданные произведения Виктора Некипелова:

1. СТИХИ. Париж, 1991 (изд. «La Presse Libre»).
Составитель Нина Комарова-Некипелова. Обложка работы Михайлины Некипеловой.

2. СТИХИ. Бостон, 1992 (изд. «Мемориал»).
Редактор и составитель Инна Броуде. Обложка работы Владимира Витковского
-----------------------------------------------------------------------------
3. Институт дураков. Париж, 1999.

Предисловие Нины Комаровой-Некипеловой:

«Институт Дураков» – это записки автора о двухмесячном пребывании в Институте имени ак. Сербского в качестве экспертного подследственного в январе-феврале 1974 года.

Машинописная рукопись попала на Запад, была переведена там на английский язык Марком Каринником и Мартой Горбань и в 1980 году издана в Нью-Йорке.

Русский читатель не знаком с этой книгой. Не все даже близкие друзья Виктора Некипелова видели ее. Рукопись исчезла в архивах КГБ, как и прекрасная статья «Приглашение к диалогу», в которой он писал о бессмысленности борьбы с инакомыслием, о том, что политика уничтожения инакомыслия в стране приносит ей непоправимый вред, что для вывода страны из тупиковой ситуации правительству необходимо прислушаться к голосу оппозиции, нужно сесть за стол переговоров, необходим серьезный, честный разговор…

«Институт Дураков» – свидетельские показания человека, впервые соприкоснувшегося с населением огромной, таинственной страны за Стеной. Автор читал и слышал о страшной жизни в стране Гулаг, о жутких нравах и законах уголовного мира, где-то в глубине себя боялся встречи с этим миром… Но оказалось, что там, за Стеной, живут люди, разные люди, с разными судьбами, как правило, трагическими. Там – сгусток человеческой боли, человеческих несчастий.

Книга была написана через год после освобождения автора из исправительно-трудового лагеря в г. Юрьевце Владимирской области, в котором он отбывал свой первый срок с обвинением по ст.190-1. Конечно, она написана с желанием открыть палаты известного в стране психиатрического института, раскрыть псевдонаучность этого научного учреждения. Но есть в ней то, что кажется мне особенно ценным и что характеризует самого автора, – благодарность открывшимся ему людям, без помощи которых он, может быть, не выдержал бы заключения. Автор вошел в страну Гулаг, не зная, что у него огромный талант прикосновения к людям, талант дарить и принимать тепло.

Виктора Некипелова уже нет в живых. Освободив в перестроечном угаре из ссылки после четырех лет Пермских лагерей строгого режима и трех лет зловещей Чистопольской тюрьмы, ему, тяжело больному раком, еще полгода не давали разрешения на выезд из страны, одновременно закрыв возможность обследования и лечения записью в медицинской карте: «онкофобия». Он умер в 1989 году во Франции.

В этом рассказе о двух месяцах жизни в институте Сербского Виктор Некипелов верен своей сути: он всегда на стороне слабых и униженных. Кому-то может показаться, что он защищает преступников – с таким теплом он пишет о своих новых знакомых. Нет! Он защищает, прежде всего, людей, которых система, условия жизни сделали преступниками.

Институт Сербского – это маленький островок огромного Института Дураков, в котором все и везде, снизу доверху, врут. Согласное, молчаливое, послушное общее вранье – основной закон жизни в нем. Принятие или непринятие этого закона, умаление или превышение его – показатель твоего психического здоровья, основной фактор, определяющий, на чем тебе спать, что есть и что пить.

Виктор Некипелов был среди тех, кто не только не принимал этого закона, но открыто выступал против него. И в этом плане можно сказать, что неспокойная жизнь его не была напрасной. Что и его протест способствовал произошедшим в России переменам. Что то немногое, что успел и смог написать он, войдет в свидетельский архив истории России.

***
Оригинал машинописной рукописи «Института дураков» заботливо прислала мне в 1990 году из Америки Зинаида Михайловна Григоренко. К сожалению, в ней отсутствовали первые 30 страниц. Обратный перевод их с английского сделан Михайлиной Некипеловой, дочерью автора.
«Институт дураков» издан к 10-летию со дня смерти Виктора Некипелова благодаря неоценимой помощи его верных друзей Сони и Виктора Сорокиных.

-----------------------------------------------

4. Обручение с Россией. Публицистика. Париж, 1999.

Предисловие Сони Сорокиной:

Дорогой читатель!
Перед вами документы, проливающие яркий свет на определенный период истории нашей страны и весьма красноречиво свидетельствующие о той тревоге и боли, которые привели моего соотечественника Виктора Некипелова к активному сопротивлению государственному злу… нет, не насилием, а нравственным противостоянием. Это открытое противостояние выразилось, в частности, в его публицистическом творчестве.

Это была не политическая деятельность. Нет. Это было проявление его, как он сам выразился, «естественной и гражданской сути» – сознательный отказ от соучастия в «высшей безнравственности». Мотивом же его правозащитной деятельности была, несомненно, надежда, что Россия все-таки «очистится, прозреет, переживет страх и навсегда отымет у правителей вековую привычку рыться в книжках и умах».

Вот эта «привычка рыться в книжках и умах» вызывала у Виктора особое чувство омерзения: «До последнего дня будут стоять в глазах эти потные, искривленные азартом и злобой физиономии с нашего четвертого обыска…» – признается он в статье «О наших обысках», описывая, как ворвавшиеся в дом ощупывали каждый шов одежды, даже детские пальтишки и рейтузики, срывали обои, прокалывали стены, стулья и детские игрушки, отрывали плинтуса, разбирали (да-да!) магнитофон, приемник, будильник, утюг и даже электрический дверной звонок (в поисках передатчика, видать). А поведение на этом обыске старшего следователя областной прокуратуры, юриста с высшим образованием, который рвал ему карманы – силой, с мясом… удостоилось вовсе отдельного пассажа: «О, этот виртуоз заплечных дел с волосатыми мясницкими руками, гаденький лицемер и клеветник, которого в течение года потом, когда по команде «Руки назад!» будут выводить из камеры на так называемое следствие, смогу наблюдать, как блудливо бегают эти водянистые глазки и подергиваются нервным тиком щека у волосатых, обезьяньих ноздрей…» Какой выразительный портрет представителя власти, вершившего нашими судьбами!

В другом документе он опишет не менее страшную картину: «Месиво предметов домашнего обихода, кухонной утвари, одежды, рваных газет… Содранная, оскверненная постель. Книги на полу – по ним ходили…», – которую назовет кратким, исчерпывающим словом «погром».

Книжные погромы… Блестяще описывая обыски у авторов и членов редколлегии нашего детища – журнала «Поиски», Виктор дал им удивительно точное определение – «облава на Слово». Для него это было – «варварство, сравнимое разве что с нацистскими кострами из «крамольных» книг».

«Нет прав человека в стране, где костяная рука опричника шарит по книжным полкам и письменным столам… где изымают писательские архивы, где писатель и журналист скручены по рукам и ногам».

Мне трудно представить, что чувства гнева, омерзения, жгучей боли и стыда Виктора Некипелова за происходящее в стране могут оставить кого-либо равнодушным.

Виктор не умел, органически не мог оставаться равнодушным проявлениям вопиющего произвола как в целом в стране, так и по отношению к отдельной личности. Будучи членом Московской Хельсинкской группы, он принимал самое активное участие в составлении документов группы и в то же время писал от своего личного имени заявления протеста или письма в защиту простых, мало кому известных людей, на которых Система обрушивалась всей мощью своего бичующего механизма. При этом он никогда не «отписывался» одним письмом, не мог уже отстраниться, и неоднократно возвращался к судьбе своего «подопечного».

Говоря о произволе власть имущих в масштабе всей страны и по отношению к отдельному человеку, изобличая преступления режима, всей системы, он первым поставил вопрос о личной ответственности отдельных исполнителей. В документе «Кто ответит за преступления?», обнародуя длинный список «вольных или невольных истязателей» Михаила Кукобаки в психиатрической больнице и отвечая на вопрос, выведенный в заголовок документа, приходит к выводу, что «мы судим обычно всю тоталитарную, репрессивную систему в целом, не членя ее на лица», и что «наступает время ставить вопрос о личной ответственности отдельных исполнителей преступных доктрин и установлений, в том числе работников прокуратуры, КГБ, суда, репрессивной психиатрии и др.»

А какой замечательный, эмоционально сильный ответ дал он немецкой газете, напечатавшей статью «Диссиденты жалуются», акцентируя внимание на нравственную силу правозащитного движения в СССР: «Наши заявления и протесты, наши обращения к мировой общественности – никогда не были жалобами, и тот, кто воспринимает их так, просто не понимает ни всей глубины бесправия в нашей стране, ни нашей, диссидентской, сути». Он со знанием дела и громогласно утверждал: «Мы – заявляем. Предаем огласке. Ставим в известность. Предостерегаем. Возмущаемся. Протестуем. Обличаем. Мы – обвиняем! Но мы не жалуемся. Не ропщем. Не сетуем на судьбу… Поэтому нас не нужно жалеть. Нас нужно только понять. И если это удастся – прикоснуться Духом».

«Пусть не понимали нас многие, – писал он из лагеря жене, – пусть косятся и еще долго будут коситься разные встречные-поперечные, – мы жили эти годы и будем жить дальше по совести своей, а не по этой вселенской лжи. Я думаю, что мы с тобой все-таки жили не по лжи».

Хотелось бы обратить особое внимание на тот факт, что Виктор был трогательно чуток абсолютно ко всем формам проявления несправедливости: его в равной мере волновали тяжкая судьба инвалидов и безжалостные репрессии женщин, грубый произвол таможенных служб и тайная система дискриминации заключенных, «пловучий ад» тысяч беженцев из «рая» коммунистического Вьетнама и унизительные издевательства над немыми могилами немецких пленных.

Какая человеческая боль в этих строчках: «Ну хорошо, они были чужеземцы, захватчики, интервенты, враги… Но ведь уже не с оружием в руках они пришли в этот дальний поселок. Они умирали от ран и голода, от каких-то нелепых гнойничков, в неродном краю, куда один властитель швырнул, а другой унижал – уже поверженных, плененных…» Именно эта боль подвинула его, как мне кажется, впервые поставить вопрос о так называемом «последнем праве» каждого: «Мы так много говорим сейчас о правах человека. Но разве не одно из таких же прав это последнее право каждого – быть похороненным достойно человека, даже если ты крамольник, преступник, раб и изгой?»

Сколько гнева, боли и тревоги за судьбу беженцев из коммунистического Вьетнами («Хлеб и беженцы»): «Неделями и месяцами дрейфуют эти несчастные, не нужные никому люди… и лодки переворачиываются, и дети гибнут от голода на руках матерей, и ни одна страна не позволяет им сойти на берег, а кое-где уже и открывают огонь…». «Пловучим адом» и «величайшей безнравственностью» называет он эту постыдную, позорную для мира ситуацию. (Проблема актуальна, увы, и в наши дни – теперь уже и на российской почве!)

Величайшей безнравственностью (в той же статье) Виктор назвал почти полный экономический развал своей страны, то «преступное ведение хозяйства», которое сотворено было коммунистическим руководством, и с присущей ему щемящей болью писал: «Житель этой страны, я не могу без кома в горле смотреть на этот вселенский, безудержный, теперь уже видимый всем, однако упорно творимый во имя не просто мертвых, а окаменевших политических доктрин развал».

Вот таким был Виктор Некипелов, великолепный поэт и писатель, достойный гражданин своей эпохи, в лице которого, перефразируя его самого, гуманист победил поэта и писателя, как бы подтверждая тем самым беспощадную правоту Брехта, предупреждавшего: «Когда мы говорим о цветах, то совершаем преступление, ибо умалчиваем о зверствах…». Виктор не умолчал. Не мог молчать. Боль за безнравственность, за любые формы унижения достоинства человека, попрания его элементарных прав и, наконец, духовная тирания государства не давали ему покоя. Он вступил в единоборство со страшным злом, отстаивая свое право быть человеком и гражданином. Пошатнул его. Но поплатился – жизнью.

Виктор верил, что кто-то непременно подхватит и понесет дальше эстафету нравственного противостояния любой форме деспотии.

----------------------------------------------------

5. Институт дураков. Барнаул, 2005 («Помощь пострадавшим от психиатрии»).
Оформление Игоря Гирича. Послесловие и примечания Валерия Абрамкина.
Фото (на обложке) Александра Подрабинека.

Предисловие Игоря Гирича:

31 год прошел с момента описанных в книге событий. Произошли ли в психиатрии за это время принципиальные изменения?
Нет.

Бесчеловечность, жестокость, беззаконие – были и остаются ежедневными. Факты, подтверждающие это, предпочитают не замечать те, кому это выгодно.

Во-первых, это сами психиатры. Жертвы собственных заблуждений, они, возможно, начинают свой профессиональный путь из благих побуждений. В то время когда им, юным студентам, внушают мысль о том, что психиатрия – серьезное врачебное искусство, их еще нельзя называть злодеями. Злодеями они становятся тогда, когда им самим понадобятся жертвы. С годами некоторые из «лекарей» понимают, какова цена их «лечению». Кое у кого даже хватает смелости публично признавать это.

Во-вторых, это государство. Психиатрия для него – дополнительный элемент полицейской системы, удобный тогда, когда невозможно доказать чью-либо вину, а человек уж очень мешает государству. Бывает и наоборот – когда преступника нужно освободить от ответственности.

В-третьих, большая масса простых людей. Может, даже и не совсем простых – а т.н. образованных, интеллигентных. Если им не пришлось испытать на себе «терапию» дурдомов, то они вполне могут придерживаться мысли о необходимости психиатрической системы. Именно о необходимости, т.е. о невозможности обществу прожить без нее. Каковы источники таких убеждений? 1) Психиатрическая литература. При поддержке государства она издана и издается огромными тиражами. 2) Носители этой идеологии – психиатры. Производство этих «душеведов» поставлено на конвейер в государственных вузах. 3) Источники, которые нельзя потрогать – но не менее значимые: человеческая нетерпимость; ненависть; страх перед людьми с непонятным поведением. 4) Отдельно хочу отметить: человеческая греховность, нераскаянность, или даже – безбожие.

Безбожие – фундамент психиатрии.

Безбожна не идея о необходимости лечения человеческой души – эта идея в высшей степени благородна. Безбожна ее практическая реализация в виде психиатрии. О человеческой душе в психиатрии не говорят всерьез. Мозг – вот в чем психиатры ищут причины болезней. И хотя в наши годы можно слышать о появлении «православных психиатров», это словосочетание звучит нелепо. О жизнеспособности такого словосочетания можно было бы говорить, если бы психиатрия не запятнала себя мучениями и убийствами тысяч людей – в том числе и за их религиозные убеждения, если бы она была непричастна к массовым убийствам в 1930-40-е годы в Германии. Но фактов и документов слишком много. И речь идет не только об исторических документах – и сегодня мы получаем свидетельства людей, возмущенных бессмысленностью, жестокостью, бесконтрольностью и безнаказанностью тех, кто выдает себя за врачей.

Ну а что с православием? Тут очень уместно будет привести высказывание митрополита Иерофея (Влахоса): «Христианство, и именно Православие, является медицинской наукой». Заметьте – само христианство, а не его гибрид с чем-то. Христианский подход к лечению души изложен во многих святоотеческих источниках. В последнее время стали выходить книги, специально посвященные этому.

Верующих других конфессий (а также неверующих) нельзя насилием заставить принять христианские истины. Им, как и всем людям, Богом дана свобода воли. Но и нельзя насилием навязывать обществу безбожную идеологию психиатрии.

А психиатрия без насилия существовать не может.
Об этом написано немало книг. Но мало из них издано в России.

Пусть «Институт дураков» Виктора Некипелова кому-то откроет глаза на это. Книга эта – не только (и не столько) художественная, но и документальная. Это записки очевидца, которым придана художественная форма. Имена и фамилии людей в ней – подлинные.

Книга эта – не только о прошлом. Она – и о настоящем.
Пусть читатель сам делает выводы о научности этого «научного» центра.

==========================================

Категория: Виктор Сорокин | Добавил: victorsorokin (08.01.2009) | Автор: Виктор Сорокинv E
Просмотров: 940 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 2

avatar
1
Читать "Виктор Некипелов. Избранное. 1. Об авторе" без содрогания, оставаясь равнодушным, не возможно.
Виктор, то, что Вы публикуете эти сильные, наполненные обескураживающей правдой тексты имеет грандиозное значение для понимания не только нашей недавней истории, но и первопричин многих сегодняшних проблем. Ничто на Земле не проходит бесследно... Правильно поется в песне, если применять эти слова к взаимосвязи эпох. В истории моей семьи тоже накопилось много таких судеб. Лев Правдин - член Союза писателей, Ленинградец, автор знаменитых книг "Берендеево царство", "Область личного счастья" и других, казалось бы, успешный писатель своего времени, но за спиной 17 лет сталинских лагерей. Лишь 1953 году он вышел на свободу. Хватило бы времени, занялся бы сбором информации и написанием всех историй моих дальних и ближних родственников. Ведь страдали не только репрессированные, но и их семьи. Тема детей "врагов народа" заслуживает не меньшего внимания.
Очень важно оставить для истории все, даже самые маленькие свидетельства проявлений ЗЛА - тоталитарных бесчинств, человеческой глупости, мерзости "Института дураков" и прочего. Но особенно важно рассказать молодому поколению о силах ДОБРА - о благородстве и неиссякаемом Духе истинных борцов за человеческое счастье. Вся эта информация обязательно поможет «Новым людям» делать ВЫБОР, понимая роль этого выбора и то, как это скажется на их собственных жизнях, жизнях потомков, и, как определит дальнейшие пути развития нашей цивилизации.
avatar
2
Мои публикации предназначены в первую очередь для подростком, для добрых подростков. Но они почему-то на них не реагируют... Но, как говорил Данте, иди своей дорогой, и пусть люди говорят что угодно...

avatar

Меню сайта

Журнал "Вісник Мрії" є періодичним виданням ГО «Дитячо-юнацька екологічна громадська організація «Республіка Мрія», яка з 10 листопада 2013 року як асоційований член увійшла в мережу Всеукраїнської екологічної громадської організації «МАМА-86».  Про ВЕГО "МАМА-86"

Форма входа

Поиск

Новые комментарии

Ссылка на сборник

%